В Петербурге холодно уже несколько недель — и в ближайшие дни заметного потепления синоптики не ждут. Реки и каналы замерзли и петербуржцы (несмотря на предупреждения и запреты со стороны спасателей) высыпали на лед: кататься на коньках и лыжах, танцевать и даже устраивать пикники. В XIX веке такое поведение было скорее нормой, а замерзшие реки — частью повседневной жизни горожан. По просьбе «Бумаги» краевед Алексей Шишкин рассказывает, как развлекались на льду в дореволюционном Петербурге.
Согласно журналу Министерства путей сообщения от 1890 года, в среднем реки и каналы на севере Российской Империи были покрыты льдом по восемь месяцев в году. Благодаря полноводности Невы и обилию искусственных источников тепла в невской дельте именно в Петербурге лед держался меньше, но аксиомой считалось, что к Рождеству он уже вставал крепко. А держался достаточно долго, чтобы стать важной частью городской повседневности.
До массового внедрения электрических холодильников каждую зиму на лед Невы выходили пильщики — заготовители льда. Они вырезали куски льда длиной около 1,5 метров, так называемые «кабаны». Их вывозили на ручных и конных санях, а затем продавали домовладельцам, ресторанам, больницам и заводам, нуждавшимся в холодном хранении. Всё теплое время невский лед года охлаждал специальные погреба-ледники.
Кроме того, Нева становилась одной из транспортных артерий. По специально размеченным ледовым дорогам с одного берега на другой и даже вдоль реки горожане ездили на санях, а некоторые — на коньках.
К началу ХХ века самые рисковые уже пробовали выезжать на лед и на машинах. Ну а самым крупным транспортом на замерзшей Неве был трамвай — он ходил каждую зиму с 1895-го по 1910 год. На пике зимний транспорт обслуживал четыре маршрута. Транспортные операторы — сначала «Финляндское легкое пароходство», а затем электротехническая фирма Подобедова хвастались, что за все время эксплуатации с ледовым трамваем не случилось ни одной серьезной аварии.
Вера в надежность льда была настолько прочной, что в середине XIX столетия на нем даже устраивали городские гуляния и спортивные праздники. «Здесь [на льду Невы около Адмиралтейства], за два-три дня до начала масленой недели вырастали высокие, широкие и длинные ледяные горы — и „под горами“ закипало многолюдное народное гулянье со сравнительно большой и разнообразной зрелищной частью, сосредоточенной в расположенных кругом балаганах. Но как бы ни были пестры впечатления от этих гуляний, в основе их все же оставались ледяные горы. И вполне естественно, что, подразумевая все это гулянье в целом, в народе обычно говорили: „погулять на горах“, „погулять под горами“», — цитирует воспоминания одного из горожан историк Игорь Зимин в книге «Люди Зимнего дворца».
Помимо горок на льду между Дворцовой набережной и стрелкой Васильевского острова как минимум раз — зимой 1858-1859 года — был устроен зимний ипподром для гонок на тройках. Лошади, запряженные в сани, должны были бежать только рысью, а если рысак более шести раз сбивался на галопе, он выбывал из состязания. Победителя ждали дорогие призы от императора.
По воспоминаниям писателя-путешественника Теофиля Готье, на его глазах победу в необычных гонках одержал небогатый провинциальный ямщик: «Три его плохо вылизанных медвежонка с чувством гордости встряхнули головами, как если бы они понимали, что в данный момент защищали честь бедной деревенской лошадки. Не дожидаясь понукания, они пошли таким ходом, что другие участники бегов начали волноваться. Маленькие ножки лошаденок неслись ветром, они опередили всех чистокровных лошадей английской и орловской рысистой породы на одну минуту и несколько секунд».
Уже в 1882 году на Неве прошли первые зимние парусные гонки. Соревновались специальные платформы на коньках и под парусом, буеры. К началу ХХ века они стали в зимнем Петербурге привычным зрелищем. Как правило, необычные суда использовали яхтсмены для зимних тренировок в устье Невы и на Финском заливе. Опытный спортсмен преодолевал расстояние от Петербурга до Кронштадта на буере за 30-45 минут.
Наконец, важной частью городской культуры было катание на коньках по замерзшим рекам и каналам. Кто-то предпочитал прокладывать собственные маршруты по более крупным (например, вокруг Петербургской стороны или Васильевского острова или из центра на Черную речку), другие выходили на специально устроенные катки на малых реках.
«Без преувеличения можно сказать, что в ту пору не было, кажется, ни одного замерзшего пруда или лужи, которые не были бы заняты катками», — цитирует дореволюционного репортера краевед Сергей Глезеров в книге «Модные увлечения блистательного Петербурга». А особенно ловкие конькобежцы из спортивных клубов даже выстраивались на льду фигурами для фотосессий.
Самые популярные катки открывали на Мойке, Фонтанке, Обводном и Екатерининском канале — теперешнем канале Грибоедова. При этом летом Екатерининский канал петербуржцы терпеть не могли, называя канавой. К середине XIX века он превратился в вонючую клоаку, заполненную наполовину водой, а наполовину нечистотами. В 1904 году городская дума проголосовала за его засыпку.
Но зимние малые реки — совсем другое дело. «По каналам, что летом зловонны, блещет лед, ожидая коньков!», — писал в 1865 году Некрасов. При этом удобный выход на лед каналов де-факто становился платным. Все участки около спусков и пристаней городские власти на зиму сдавали в аренду предпринимателям для устройства катков. Многие из них немногим отличались от просто расчищенных от снега участков замерзшей реки, и в 1899 году управа распространила через газеты правила для содержателей катков. Они предписывали держать буфеты и жилье для обслуживающего персонала чистыми и хорошо натопленными, не пускать на каналы пьяных и не разрешать выпивать на льду. Обслуживающий персонал тоже должен был быть трезвым, одетым в униформу с номерными знаками от города, а рядом с катком постоянно должен находиться сам арендатор или его доверенное лицо.
Интересно, что в правилах ничего не говорилось об обязанности следить за толщиной льда — хотя примеры провалов случались. В январе 1890-го каток на Екатерининском канале, сданный в аренду купцу Родиону Еремееву, буквально провалился под лед вместе с многочисленными гостями. Причиной, судя по всему, стала именно переполненность льда желающими покататься. К счастью, серьезных последствий не было. Канал оказался настолько мелким, что незадачливые конькобежцы только промокли: «Надо полагать, пострадавшие поплатятся разве только легким гриппом или припадком инфлюэнцы».
В качестве меры безопасности после провала предлагалось изменить конструкцию катков. Устраивать их не прямо на замерзшей воде, а на притопленных в каналах дровяных баржах, которые оставались в Петербурге с лета. Тем самым у катка появлялось как бы «двойное дно» (на 1890 год во всем городе был всего один такой безопасный каток — на Обводном канале). В целом же традиция открывать общественные катки на каналах в Ленинграде продержалась до 1970-х годов.
Что еще почитать:
- Как убирают снег при «сильной руке»? Когда-то улицы в центре Петербурга вычищали так, будто уже пришла весна — и не все были этому рады.
- Общественные костры, охотники на дрова и сбитень to go. Как справлялся с морозами дореволюционный Петербург.
