«Что такое клин герл?» — спрашивает преподавательница и куратор современного искусства Мария Крючкова в рилсе, где показывает, как убирает навоз и кормит лошадь кашей из ведра. Сейчас в Грузии у нее пять лошадей, одну из которых вместе с ее молодым человеком они выкупили и спасли.
Мария рассказала Paper Kartuli и как ей живется с Чрелой, Катей, Торолой, Настей и ее жеребенком, кто из них «принц на горошине», а кто «мини-лошадь-огонь» и сколько стоит содержать коня в Грузии.
«Я ожидала увидеть симпатичного пегого коня, а увидела кости». Почему конь Чрела оказался при смерти и как его пришлось спасать
— Я занималась конным спортом с самого детства. В пять лет, наверное, впервые села на пони. В 10 лет родители подарили первую мне лошадь. Его звали Кузя. На нем я начала выступать.
Мы вместе прошли большой путь. Я прогрессировала в спорте: сначала занималась конкуром, потом — конным троеборьем, была с Кузей в сборной Самарской области и выступала на соревнованиях.
Но система конного спорта, которая уходит корнями в советское прошлое, завела меня и моего коня в тупик. Кузя в какой-то момент очень испугался и отказался прыгать Я понимала, что происходит что-то не то, но не могла ничего сделать и в итоге ушла из спорта, потому что не видела в нем своего места. Но любить лошадей не перестала.
Переехав в Грузию, я встретила здесь своего молодого человека. Он знал о моей мечте вернуться к коням и через год наших отношений захотел сделать мне подарок и сказал выбирать лошадь.
Я тогда решила, что хочу лошадь не для спорта, а просто для души. Мы стали ездить смотреть деревенских коней — их тут продается огромное количество на фейсбуке. Посмотрели одну лошадку, другую, но сердце у меня не екало.
Я с детства мечтала о пегой лошади — пятнистой — и в итоге мы нашла такую, она была в Зестафони. Фото были очень плохого качества, но в посте говорилось, что коню пять лет, и был указан хороший рост, потому что большинство деревенских лошадей маленькие и им неудобно меня возить. Мы поехали смотреть этого коня. Его звали Чрела, что означает «пегой».
Ожидания и реальность не совпали: я ожидала увидеть симпатичного пегого коня, а увидела кости. Он еле держался на ногах от истощения. До этого я лошадей в таком состоянии видела только по телевизору в передачах по спасению животных. Сердце у меня, конечно, екнуло.
Хозяин объяснил состояние коня тем, что его оставили одного на зиму в горах, и заломил за него огромную цену. Обычные деревенские лошади стоят примерно полторы тысячи лари, а за этого коня в умирающем состоянии он хотел три тысячи. У меня не было цели спасти лошадь, но так получилось, что Чрелу я полюбила сразу. Через неделю мы вернулись за ним.
«Конь не знал вообще никакой еды, кроме травы». Как Чрелу откармливали и сколько стоит содержать лошадь
— При перевозке в коневозе Чрела упал. Он буквально не мог стоять на ногах. Мне пришлось зайти к нему и держать его за заднюю ногу, чтобы он не мог подсунуть ее под корпус и упасть. Когда машина поворачивала или были кочки, я помогала ему и подбадривала как могла, но он был как зомби — ни на что не реагировал. Я не была уверена, что мы вообще довезем его, но он справился.
В конюшне начали его лечение и реабилитацию. Оказалось, что он не знал вообще никакой еды, кроме травы. Мы предлагали ему «шведский стол», но он не понимал, что можно есть что-то еще. Плюс, у него были проблемы с ЖКТ, с легкими, и оказалось, что ему не 5 лет, а 10.
Отъелся он быстро, но реабилитация продолжалась примерно год. Вместе с ветеринаром-реабилитологом мы делали ему массаж, занимались ЛФК для лошадей, применяли мануальную терапию, которая бы позволила ему держать спинку в порядке и избежать перегрузок. Много работали над доверием, над правильным балансом, чтобы он научился чувствовать свое тело.
Содержать лошадей, конечно же, очень дорого. Они живут в конюшне, где нужно ежемесячно платить за содержание, где-то 1000 лари, специальный корм — примерно 500 лари. А если нужно еще и лечение, то там счетчик крутится постоянно. На Чрелу мы потратили очень много. Чтобы кастрировать его, я впервые собирала пожертвования, мне очень помог с этим канал «Барст в Грузии».
«Чрела — принц на горошине». Какими бывают лошади и как завоевать их доверие
— Чрела вернул меня в спорт. Хотя он беспородный и никаких спортивных качеств у него нет, у него очень большое сердце, и оказалось, что он очень любит прыгать — всегда становится веселым и активным, когда видит барьеры. Мы с ним приняли участие в соревнованиях по конкуру пони-класса — он 145 сантиметров в холке, это считается пони-класс — заняли первое место.
Чрела научил меня, тому что я, на самом деле, хотела и искала. Я хотела спорта, который построен на взаимодействии, на доверии, на контакте, где нет простых ответов, на сложные вопросы, игнорирования боли, где достижения не перевешивают человеческое взаимодействие с животным и партнерства.
Есть два подхода взаимодействия с лошадьми. Один предполагает, что человек — хозяин лошади и должен выбить из нее максимум. В таком случае взаимодействие выстраивается на подчинении. А если лошадь чего-то не делает, считается, что она вредничает или мстит. То есть животных наделяют человеческими качествами, которых у них нет.
Другой вариант взаимодействия приучает лошадь к языку человека. Чтобы она чувствовала и понимала, что происходит вокруг и что от нее не требует ничего такого, к чему она не готова. Потому что сопротивление лошади связано только с двумя вещами: либо она чего-то сделать не может, либо боится. И тут уже нельзя сказать: да она просто вредная.
Да, конечно, у каждой лошади свой характер. Чрела, например, принц на горошине. Он себя не в Зестафони нашел. Но если он ленится больше обычного, значит, нужно обратить внимание, возможно, у него что-то болит, или что-то не так с содержанием или с рационом. И если все эти факторы принимать во внимание, то отношения с лошадью выстраиваются довольно легко, но в то же время, конечно, сложно (Мария ведет блог о взаимодействии с лошадьми и конной индустрии — прим. Paper Kartuli).
«Сейчас у нас пять коней. А у меня две жизни». Откуда взялись другие лошади и почему одна из них «мини-огонь»
— Со временем я стала всё больше задумываться о том, чтобы выступать. Но понимала, что у Чрелы, конечно, есть предел. Да, он любит прыгать, но он маленький, не сложен атлетически и заставлять его делать то, что он не может, значит мучить его.
Мой молодой человек поддержал меня, и мои родители подарили мне породистую лошадь по кличке Каро Эмеральд, мы зовем ее Катей. Ее сложение — мой идеал лошади.
Параллельно с этим мой молодой человек тоже вошел во вкус, и мы купили ему лошадь Настю… Беременную. Катю и Настю мы покупали дистанционно и пока ждали когда они приедут из России, увидели в интернете деревенского жеребенка.
Эта кобыла была в намного лучшем состоянии, чем Чрела, и выросла в типичных условиях: без заборов, границ, гуляла одна по деревне. Когда мы приехали ее забирать, хозяин сказал, что нам придется приехать еще раз, потому что ее не нашли.
Оказалось, что эта лошадь наполовину беспородная, а наполовину англо-арабка. Это просто бомба. Она еще меньше Чрелы, и это мини-лошадь-огонь. У нее просто потрясающий характер: она очень активная, достаточно взрывная и у нее настолько высокий IQ, что она выучивает любые трюки просто по щелчку пальцев.
Мы назвали ее Торола, что с грузинского переводится как «жаворонок». Она еще маленькая, мы на ней пока не ездим, но она уже знает седло и уздечку. Когда к ней заходишь, она всегда приветственно гугукает, всегда рада пойти поработать. А если ей скучно, сама себе придумывает всякие непродуктивные занятия.
Сейчас у нас пятеро коней. Трое породистых, двое — местная шпана. А у меня две жизни — одна в грязных штанах и сапогах-говнодавах, а вторая — в школе современного искусства, где я преподаю и консультирую художников.
