В глубине петербургских кладбищ есть участки, где почти не бывает посетителей. Ряды одинаковых столбиков, редкие искусственные цветы. Это социальные захоронения — для неопознанных и бездомных людей. Но иногда здесь оказываются похоронены и те, у кого есть семья. Близкие могут искать могилу месяцами — среди тысяч типовых надгробий с фамилиями или номерами.
«Бумага» побывала на специальных участках. Рассказываем, как хоронят невостребованные тела и почему среди них может оказаться каждый.
40-летний Максим К. пропал в конце 2025 года. Он жил с семьей в Приозерске, поехал в Петербург на заработки — устроился в охрану — и предупредил родных, что из-за графика работы выходить на связь будет нечасто. Когда Максим перестал звонить и отвечать во «Вконтакте», жена не сразу подняла тревогу. А через месяц получила уведомление на Госуслугах: их ребенку назначена пенсия по потере кормильца.
«Естественно все переполошились, как так, — вспоминает свояк Максима Константин Стругов. — В ЗАГС пошли, получили свидетельство о смерти, но нет никаких координатов: где, чего, как — типа ищите сами».
Константин взялся за поиски информации. Он лучше других представлял себе эту сферу, потому что сам работает на кладбище. Он навел справки о пропавшем родственнике, и знакомый судмедэксперт подсказал, где искать.
От входа на Северное кладбище до участка для «безродников и отказников», как называют их местные работники, около двух километров. Мимо памятников, оград и усыпанных венками новых захоронений тропа ведет к большому полю. Оно кажется пустым. Присмотревшись, различаешь невысокие бетонные столбики. Их — около шести тысяч.
Участок разбит на плотные ряды. Разделяющие их тропинки едва позволяют пробраться к конкретному месту. Вода, скопившаяся после зимы, местами подтапливает захоронения.
На участке есть могилы с надписью «н/м», неопознанный мужчина, или «н/ж», неопознанная женщина, и присвоенным номером. Так бывает, когда человек просто падает на улице без документов и его личность не удается установить.
Но у большинства — есть имена и даты рождения. Эти люди были одиноки, или близкие отказались их хоронить за деньги.
Социальные похороны или кремация от государства положены безработным, пенсионерам и другим категориям людей — включая тех, кого просто никто не забирает из морга. Неопознанных кремировать нельзя — на случай появления родственников и возможной эксгумации.
По федеральному закону, хоронить людей, независимо от социального статуса и прописки, можно только в индивидуальных могилах. Деревянный гроб, яма и бетонный столбик обходятся государству в 10500 рублей.
Константин Стругов считает, что оказаться «невостребованным» после смерти — страшно. За время работы на кладбище ему не раз приходилось хоронить таких людей, и он обращает внимание на неочевидную деталь.
«Что для такого ты копаешь, обычного человека, что для такого, — мы не разделяли. Это такие же люди, мы старались по-человечески захоронение произвести. Но единственное, чем отличается, что человек в гробу, но он в пакете, одежды нету», — рассказывает Константин. Одежда покойного — ответственность родственников. От государства положены тапочки и покрывало.
Почему на социальном участке похоронили Максима К., у которого есть семья, Константину узнать не удалось. Как и причину и обстоятельства смерти: на табличке выбили только год.
«У Максима мы видим на памятнике его имя. То есть данные были, при нем были документы, — рассуждает Константин. — Почему сразу не сообщили его супруге, родным, это остается большим вопросом. Какие-то огрехи системы».
По закону, если человек умер, а про его родственников ничего не известно, полиция должна их искать. Полицейские проверяют контакты в телефоне, ищут паспорт. «Если какие-то документы были при себе, то людей могут найти», — говорит Константин. Например, по адресу регистрации.
На поиск отводится 14 дней — столько тело может храниться в морге. Там устанавливают причину смерти и описывают одежду и приметы умершего: цвет глаз, волос, телосложение, берут отпечатки пальцев и образец ДНК. Родные пропавшего человека могут сдать ДНК в базу МВД для поиска совпадений, но на практике из-за дороговизны исследования ДНК сличают только при опознании жертв несчастных случаев, терактов и катастроф.
Через две недели, если родных не нашли, тело переходит в статус невостребованного. Если смерть была ненасильственной, человека готовят к захоронению на одном из городских социальных участков.
В это время родственники пропавшего человека могут безуспешно обзванивать больницы, отделы полиции и морги.
Если умерший уже захоронен, а его личность установлена, информацию о нем можно найти в архиве «Специализированной службы Петербурга по осуществлению погребения умерших», сориентировал «Бумагу» сотрудник Северного кладбища. Там по запросу должны назвать кладбище и дату захоронения, а администрация кладбища поможет с поиском участка. Если родственники опознали покойного постфактум, по сохранившемуся в базе фото трупа, в полиции должны помочь узнать номер, под которым его похоронили.
Часть поиска доступна онлайн. Например, сервис Grave Search ищет захоронения по Петербургу и Ленинградской области по архивным данным и по информации с кладбищ. Сейчас, кроме Северного кладбища, социальные участки есть на Ковалевском и Южном.
Таких случаев, когда спустя время кто-то находит здесь своих близких и облагораживает их могилы, немало. Это заметно по памятникам и оградкам, которые выделяются среди рядов.
Неопознанный мужчина 522057 с Южного кладбища оказался Игорем Бурковым, умершим в 1999-м году.
Южное — самый большой некрополь Петербурга, оно занимает более 400 гектаров. Социальные захоронения здесь выглядят иначе, чем на Северном кладбище. Почти все могилы равняются с землей, без деревянных коробов. Часть сильно подтоплена. На некоторых надписи потемнели и уже невозможно различить номера.
На краю кладбища участки заросли, а бетонные стелы попадали. Лишь сухая трава помнит, что под ней находятся могилы.
Обслуживание таких захоронений лежит на администрации кладбищ, а контролирует порядок всё та же Специализированная служба. Сотрудник Южного кладбища заверил «Бумагу», что каждый год после зимы там чистят и меняют поврежденные стелы.
Самой старой могиле, которую удается датировать на Южном кладбище, — 29 лет. По словам работника, такие старые захоронения уже никто не ищет: родственники, как правило, обращаются в первые пару лет.
Отыскав могилу Максима, Константин поделился этой историей в своем блоге в инстаграме. Ролик собрал почти шесть миллионов просмотров. И блогеру посыпались просьбы о помощи с поиском родных в Петербурге.
«Писали из разных городов, стран СНГ: Беларуси, Узбекистана, что так же пропал и мы не можем найти, — рассказывает он. — Я понимаю, что это боль людей. Меня это задевает, конечно, но я осознаю свое бессилие».
Константин планирует составить список с данными пропавших и отправиться с ними в архив Специализированной службы.
Участки с одинокими умершими существуют на большинстве крупных кладбищ. Чтобы оказаться там, не обязательно быть бездомным и не иметь документов — достаточно потерять связь с близкими или потеряться в большим городе. Это происходит с тысячами человек в год, и лишь немногих потом находят родные.
Что еще почитать:
- На свалке десятилетиями живут, работают и умирают бездомные люди. Большой репортаж «Бумаги».
- Как порт и атаки дронов на Усть-Лугу меняют жизнь води и ижор — коренных народов Ленобласти. Репортаж «Бумаги».
