«Это был особенный, петербургский звук — гулко бухавшие снеговые глыбы!» — описывали зимнюю уборку в столице при Александре II. Руководить городом он назначил генерала Федора Трепова — того, в кого стреляла Вера Засулич.
«Бумага» рассказывает, что означало выражение «треповская весна», популярное в конце XIX века, какими были первые в городе плавильные пункты — снеготаялки и почему присяжные оправдали Засулич.
До середины XIX века уборка Петербурга зимой, как и в XXI столетии, нередко оставляла желать лучшего. В 1864 году власти опубликовали обязательную для исполнения и частными и государственными уборщиками «Инструкцию о обязанности дворников», но реального эффекта она не возымела. Порядок в городе удалось навести только после 1866 года, когда царь Александр II, после очередного покушения на себя ликвидировал гражданское управление в столице и отдал всю власть в городе полиции. Обер-полицмейстером Петербурга император назначил жандарма — Федора Федоровича Трепова.
Горожане пересказывали слух, что Трепов, экстренно произведенный для новой должности в генералы, был незаконнорожденным братом царя, внебрачным сыном Николая I. Другой слух, который приводит исследователь петербургского фольклора Наум Синдаловский, еще фантастичнее — якобы отцом полицмейстера был принц Вильгельм Прусский, будущий первый кайзер объединенной Германии. На самом деле Трепов, скорее всего, имел более скромное происхождение. Он был внебрачным отпрыском потомственного дворянина и военного деятеля Федора Штенгера, управлявшего городами Павловск и Гатчина.
Уборка мусора летом и снега зимой стала одной из первых хозяйственных задач, на которую Трепов обратил внимание. Сохранились тексты его личных приказаний, в которых он требует от домовладельцев после сильных снегопадов очищать тротуары вдоль фасадов зданий в течение 72 часов.
«В борьбе публика была на стороне Трепова, так как санитарное состояние столицы было ужасным. При Трепове только Санкт-Петербург стал аккуратно освещаться, мостовая была исправлена, мосты через Неву начали вовремя наводиться, улицы стали должным образом очищаться от снега, — вспоминал чиновник и одновременно публицист XIX столетия Константин Скальковский. — Конечно, при этом не обходилось без перегибов: случалось, что улицы очищали от снега именно в тот момент, когда внезапно наступившая оттепель требовала, наоборот, как можно скорее сохранить снег.»
Генерал отдавал приказ при первых признаках потепления не просто убрать с центральных улиц снег и лед, но вычистить их до каменных тротуаров и мостовых. Из-за этого Невский, Морская, Литейный проспект и прочие самые важные улицы становились непроходимыми для саней. На второстепенных улицах и в переулках, однако, снег продолжал лежать — там было наоборот не проехать на колесах.
«Извозчики иронически подсмеивались, что „Трепов задумал с Богом бороться“ по части погоды. Даже появилось особое выражение — „треповская весна“, которым называли такое состояние улиц, когда по ним невозможно было проехать ни в каком экипаже, — пишет Скальковский.»
Устанавливалась минимальная и максимальная толщина слоя слежавшегося снега на улице — от 17 до 35 сантиметров. «В случае заносов при сильном ветре и метелице образующиеся сугробы должны быть сравнены, а ямы и ухабы засыпаны, для сей цели дозволяется употреблять также снег, сбрасываемый с крыш», — гласила инструкция. Если толщина снежного покрова становилась меньше 17 см, значит пора дворникам убирать снег полностью. В итоге «треповская весна» вошла в словари как «весна, вызванная искусственно, вопреки календарю».
Трепов руководил Петербургом сначала в 1866-1873 годах в качестве обер-полицмейстера, а затем до 1878 года как градоначальник. При нем городские чиновники утвердили и другие правила обращения со снегом. Например, дворники обязаны были ровнять сугробы лопатами и не допускать появления снежных гор. При уборке запрещалось выбрасывать снег в реки и каналы. От уборщиков требовали растапливать его в специальных ящиках, под которыми горели костры — снеготаялках, либо отвозить на специальные снежные свалки. При этом город каждую зиму открывал всего несколько бесплатных свалок, они быстро переполнялись, и домовладельцы были вынуждены отправлять снег на платные полигоны или нарушать правила.
«Тротуары очищались „под скребок“, с обязательной посыпкой песком. Лишний снег с улиц сгребался большими деревянными лопатами-движками в кучи и валы вдоль тротуаров, — писали мемуаристы Дмитрий Засосов и Владимир Пызин. — Уборка улиц от снега производилась рано утром, а при больших снегопадах — несколько раз в день. Все это делалось, разумеется, только в центре города. На окраинах снег до самой весны лежал сугробами.»
«Зимой я с завистью смотрел, как дворники особыми зубчатыми лопатками скалывали ледок на тротуарах, и он отскакивал аппетитными пластинками, — вспоминал Петербург рубежа 1870-1880-х художник Мстислав Добужинский. — Иногда панель загораживалась рогатками — дворники сбрасывали с крыши снег, и тогда надо было сворачивать на середину улицы, и какой это был особенный, петербургский звук — гулко бухавшие снеговые глыбы! Когда выпадал слишком глубокий снег, его усиленно счищали, и кучи его, иные с воткнутой лопатой или метлой, тянулись вдоль всех тротуаров. Весной целые полки дворников в белых передниках быстро убирали снег с улиц (любили острить, что дворники делают весну в Петербурге).»
О работе Трепова в качестве главы города были далеко не только положительные отзывы. «В городе стало чище и удобнее; „треповская весна“ и треповские приказы вошли в поговорки и стали предметом моды и подражания для губернаторов и полицеймейстеров всей Руси Великой, — писал публицист и издатель Григорий Градовский, — Но тысячи людей высылались административным порядком; домовладельцы, фабрики и заводы, торговцы и извозчики, дворники и ремесленники кряхтели и жаловались. Взятки усилились; вместо чернослива и головы сахара, которыми довольствовался Сквозник-Дмухановский (городничий из «Ревизора» — прим. «Бумаги»), обывателям приходилось отплачиваться всякого рода товарами, праздничными и чрезвычайными. Всё требовало предварительного разрешения… Только особые знакомства, связи и покровительства спасали от этого гнета и произвола».
Отданный в 1877 году приказ Федора Трепова выпороть заключенного-народника Алексея Боголюбова, который не снял шапку при виде градоначальника, стал поводом к покушению на генерала. 24 января 1878 года на Гороховой улице, 2 его ранила из пистолета революционерка Вера Засулич. Суд присяжных неожиданно оправдал Засулич, не столько из-за симпатии к ней, сколько из-за антипатии к Трепову и властному произволу вообще. Вскоре вердикт присяжных был отменен, а суды над политическими террористами переданы военным трибуналам — с правом выносить смертные приговоры. Но Засулич при помощи друзей-революционеров уже успела уехать за границу.
В 1879 году Федор Трепов покинул должность, но заведенные им правила уборки в значительной степени продолжали действовать до зимы 1916-1917 годов.
Фото обложки: Карл Булла / ЦГАКФФД
Что еще почитать:
- Как молодой Некрасов с будущим губернатором Петербурга на Рождество прогуляли последние штаны и топили печку стулом.
- Семь новых книг о Петербурге. Старинные бани, изразцовые печи и кино во время блокады.
