С начала марта «Дом культуры Льва Лурье» водит экскурсии в «Кресты» — знаменитый петербургский изолятор, который ждет реновация от холдинга «КВС» и «Студии Артемия Лебедева». ДК стал единственной организацией, получившей такой доступ в здание, а билеты на экскурсии (по 4300 рублей) сразу же разобрали на несколько несколько недель вперед.
«Бумага» уже сходила на экскурсию и рассказывает, что на ней можно услышать и увидеть.
На пути в «Крест»
Историческое СИЗО на Арсенальной набережной закрылось в 2017-м (тогда же в Колпино заработали «Кресты–2», ставшие самым большим изолятором Европы). «С тех пор это всё одна большая заброшка», — отмечает экскурсовод «ДК Лурье» Дмитрий Черепанов.
С экскурсией сейчас можно посетить только один из «Крестов» — вытянутых корпусов, благодаря которым тюрьма и получила свое название. Вход разрешен только в западный — в восточном, по словам Черепанова, слишком большая разруха.
Первая группа экскурсантов, которая идет в «Кресты» 3 марта по свободной записи, собирается у проходной комплекса на улице Комсомола. Перед началом экскурсии гостям зачитывают формальные правила безопасности (в частности запрещено приводить с собой домашних животных) и выдают по каске на случай падения чего-нибудь тяжелого. По пути до арестантского корпуса группе показывают служебные постройки: баню, ледник, кухни, мастерские. Эти краснокирпичные строения в феврале 2026-го получили статус памятника культурного наследия.
Открыли «Кресты» в начали 1890-х. Изначально изолятор создавали по так называемой филадельфийской модели, согласно которой заключенные должны трудиться (тюрьмы рассчитывали вывести на самоокупаемость) и каяться. Предполагалось, что арестанты будут сидеть в одиночных камерах (в будущем это, конечно, не исполнялось), похожих на кельи. Прямо в камерах стояли швейные машинки, на которых работали заключенные (помимо этого они трудились в токарной мастерской, типографии и на других производствах). Рабочий день начинался в 7 утра и продолжался 12 часов. Помимо обеда арестанты прерывались лишь на обязательную молитву.
На пути к корпусу изолятора экскурсовод останавливается у мастерских. Здесь во время сталинских репрессий работала одна из многочисленных «шарашек», в которой репрессированные ученые разрабатывали оружие — самыми известными результатами работы местного конструкторского бюро считаются самоходно-артиллерийские установки СУ-152 и ИСУ-152.
Напротив этого здания, за корпусом бань, видна труба котельной — на момент постройки комплекс считался технологически передовым, ведь помимо центрального отопления от собственной котельной здесь были электричество и водопровод.
В «Крестах»
Теперь в арестантском корпусе, как и во всем комплексе, отопления нет — в здании так же холодно, как и на улице. Пройдя через двор, экскурсанты заходят в западный «крест» и сразу попадают в длинный коридор с камерами. Часть помещений — еще с советским ремонтом, часть — уже с российским.
Затем гости попадают в центральную башню, от которой расходятся «лучи» с камерами. Пол в башне облицован метлахской плиткой, а на верхние этажи ведут железные винтовые лестницы — правда, выше второго этажа подниматься не разрешают.
На «центральной площади» корпуса много артефактов прошлого, висят объявления с надписями вроде «При движении держать руки за спиной». Сохранился и плакат с советским распорядком дня подозреваемых, большую часть дня занимают «следственные действия». Проходили допросы в другом луче «креста» — коридоре с парой десятков переговорных камер.
Затем экскурсантов ведут в камеры для тех, кому уже вынесли приговор. В них осужденные ждали либо этапирования, либо — до введения моратория в 1997 году — смертной казни. На стенах в этом коридоре «креста» сохранились длинные красные короба — их сделали на случай бунта. По задумке надзиратель должен был бросить в короб ключи, чтобы они не достались арестантам. Достать их обратно можно было только специальным устройством.
Высшую меру наказания исполняли здесь же. Когда группа доходит до конца коридора и выходит на улицу, экскурсовод показывает вход в подвал, куда арестантов уводили на расстрел. Туда не пускают, можно лишь заглянуть с улицы.
Со двора, где вход в подвал, можно рассмотреть советские постройки «Крестов»: трехэтажный корпус туберкулезной больницы для арестантов и скромное одноэтажное здание прачечной. У нее к экскурсантам выходит черный кот: по словам Черепанова, в «Крестах» их сразу несколько.
Позади западного «креста» виден купол храма Александра Невского — это единственный объект комплекса, который открыт для всех желающих. Правда, работает он только по субботам. По словам экскурсовода, пожилому священнику тяжело приезжать чаще, да и в храме, как и во всем изоляторе, нет отопления.
Большую часть XX века здание храма использовалось как клуб. Экскурсовод замечает, что в 1990-х здесь даже проводили КВН. Богослужения возобновились лишь в 1999-м.
С площадки перед храмом, конечной точки экскурсии, видны три дома, визуально похожие на остальные здания комплекса, но со спутниковыми тарелками на крышах. Это — служебные дома для надзирателей, которые остаются жильем для сотрудников ФСИН, несмотря на закрытие изолятора.
Тут же слева — граффити. Рисунок с изображением петербургских достопримечательностей и надписью «Кресты» сделали сами арестанты: существовала примета, что перед освобождением на фоне граффити обязательно нужно сфотографироваться, чтобы никогда в это место уже не вернуться.
На стене храма легко заметить мемориальные таблички. Одна из них посвящена маршалу Константину Рокоссовскому, который сидел здесь после ареста в 1937-м (был освобожден в 1940 году). Экскурсовод рассказывает, что репрессированному Рокоссовскому в «Крестах» выбили большую часть зубов, и после освобождения из изолятора будущий маршал якобы до конца жизни всегда носил с собой пистолет, чтобы застрелиться, если возникнет угроза попасть в тюрьму снова.
Другая табличка посвящена конвоиру Александру Яремскому, который погиб во время попытки побега заключенных в 1992 году. Ее организовал рецидивист Юрий Перепелкин, которому после очередного обвинения в убийстве грозила смертная казнь. Перепелкин подговорил шестерых сокамерников, вместе с которыми взял в заложники двоих конвоиров, в том числе Яремского. Беглецы потребовали дать им денег и организовать самолет в Швецию. Вместо этого силовики начали штурм и убили троих заключенных. Перепелкин в это время заколол Яремского заточкой. Заключенного в итоге приговорили к пожизненному заключению, которое он до сих пор отбывает в Мордовии.
На экскурсии также рассказывают о двух более удачных побегах. В 2014-м цирковой гимнаст, который попал в «Кресты» по обвинению в угоне, использовал свои навыки, чтобы удачно спрыгнуть с четвертого этажа и скрыться — беглеца задержали только через три дня у дома его матери. А еще в советский период один из воров в законе, когда к нему подселили злостного неплательщика алиментов, убедил его обменяться документами. Через пару дней авторитет якобы вышел на свободу, а «алиментщика» осудили на 13 лет. По легенде, когда осужденный опомнился, поиски вышедшего на свободу «вора в законе» все-таки начались — вскоре его нашли у друзей.
Единственный же по-настоящему успешный побег в 1922 году совершил легендарный петроградский налетчик Ленька Пантелеев. Вместе с сообщником он подкупил одного из надзирателей и перебрался через забор «Крестов» с помощью сваленных там дров. «Леньке во время побега было 20 лет, а в 21 он уже погиб. Для нас сейчас 20 лет — это дети, а тогда успевали к этому возрасту такую насыщенную жизнь провести», — отмечает при рассказе об этом экскурсовод Дмитрий Черепанов.
Содержались в «Крестах» и более «форматные» знаменитости, отмечает Черепанов. В начале прошлого века по политическим статьям здесь сидели, например, кадеты Павел Милюков и Владимир Набоков-старший, большевик и будущий «всесоюзный староста» Михаил Калинин. По словам экскурсовода, к политическим заключенным в «Крестах» относились тогда мягко: в отличие от остальных, им даже разрешали ходить в «цивильной» одежде.
Уже в советские годы сюда же попали Лев Троцкий, Даниил Хармс, Лев Гумилев, Иосиф Бродский и многие другие. Тюрьма стала одним из символов Большого террора (именно поэтому напротив изолятора, на другом берегу Невы, стоит и памятник жертвам политических репрессий, и памятник Анне Ахматовой, у которой в «Крестах» сидели сын и муж). На экскурсии «ДК Лурье» о его жертвах отзываются с сочувствием.
Экскурсовод отмечает, что интеллигенция зачастую выживала в тюрьме, «тиская романы»: на уголовном жаргоне это означало пересказывать литературные произведения понятным бандитам языком. Чтобы проиллюстрировать это явление, на экскурсии зачитывают ироничное произведение Льва Гумилева «История отпадения Нидерландов от испанского владычества», которое литератор, вероятно, написал во время заключения в Норильске. В произведении Гумилев описывает войну Испании и Нидерландов XVI века языком воровского жаргона:
«В 1565 году по всей Голландии пошла параша, что папа — антихрист. Голландцы начали шипеть на папу и раскурочивать монастыри. Римская курия, обиженная на пахана, подначила испанское правительство. Испанцы стали качать права — нахально тащили голландцев на исповедь. Отказчиков сажали в кандей на трехсотку, отрицаловку пускали налево. По всей стране пошли шмоны и стук, спешно стряпали липу. Граф Эгмонт на пару с графом Горном попали в непонятное. Их по запарке замели, пришили дело и дали вышку».
В каких конкретно камерах держали известных людей, неизвестно. Единственное исключение — актер Георгий Жженов, которого в конце тридцатых репрессировали по обвинению в шпионаже. Спустя много лет после освобождения Жженов навестил «Кресты» и сам отыскал свою камеру.
Уже в девяностые сами камеры стали сильно различаться по внешнему виду. По словам Черепанова, «авторитеты» за свои деньги делали у себя ремонт: меняли параши на итальянские унитазы, облицовывали камеры кафелем. Сидели такие обитатели, в отличие от остальных, обычно без соседей. Один из криминальных авторитетов, утверждает Дмитрий, за большие деньги даже подключил свою камеру к системе водоснабжения «Крестов» и установил у себя подобие душа.
«Брутальные мужчины здесь тогда сидели», — отмечает экскурсовод. Он добавляет, что некоторые арестанты якобы даже ностальгируют по старым «Крестам». Со слов Дмитрия Черепанова, один из «постоянников», когда попал в новый изолятор в Колпино, заскучал по «нормальной тюрьме»: «Верните старые Кресты, что это за гостиница» (о пытках в колпинском изоляторе на экскурсии, которую посетила «Бумага», не упоминалось).
В целом о периоде нулевых-десятых в СИЗО экскурсовод почти не рассказывает, намекая, что с девяностых там уже ничего особо не менялось. Вместе с тем Дмитрий Черепанов отмечает, что в самом «ДК Лурье» дискутировали о том, как лучше поступить с заброшенным изолятором. Часть коллег Дмитрия выступала за снос: по их мнению, место вызывает настолько мрачные ассоциации, что лучше его снести вовсе. Дмитрий же с ними не согласен и рад, что «Крестам» хотят дать новую жизнь. Согласно официальной позиции «ДК», проекты краеведов на объекте должны отражать историю города на протяжении последних 120 лет, ведь состав сидевших в изоляторе неоднократно кардинально менялся. И после реновации «Крестов» память обо всем этом должна сохраняться.
— Здесь же такие подоконники, такая расстекловка, — отмечает одна из экскурсанток.
— Вот именно, это хорошая архитектура. Прекрасный образец исторической краснокирпичной застройки, — отвечает ей экскурсовод.
Что еще почитать:
- «Кресты» строили как гуманную тюрьму, оттуда дважды успешно бежали, а Невзоров снимал репортаж о захвате заложников. 6 историй из СИЗО, судьба которого решится на торгах.
