В популярных роликах про «дружбодома» — коммуны в России и Грузии — 20-летние жители рассказывают, как варят пельмени в ванне, пользуются одной зубной щеткой на всех и ищут продукты в мусорках. В начале 2026 года дружбодом появился в большой коммуналке на улице Рубинштейна.
«Бумага» сходила в новое пространство и поговорила с его обитателями. Читайте, как там оказались инженер с завода, перформативная художница и кочующий «фестивальщик», действительно ли они живут без личных границ, как ремонтируют полуразрушенную коммуналку и зачем строят новое сообщество.
— Зовите меня «Ноль Один». Как персонажа компьютерной игры, — поднимаясь по лестнице, представляется девушка с индийской цепочкой от носа к уху, татуировками на шее и разноцветными черточками теней возле глаз.
«Ноль Один» проводит нам экскурсию по дружбодому — 10-комнатной коммуналке на улице Рубинштейна. В прихожей складированы какие-то доски, пластиковые ящики, клетчатые баулы, велосипед. На обувнице стоят ведерки с краской, на обшарпанных стенах висят коллажи из старых журнальных вырезок.
Первым делом девушка заходит в свою комнату, и выясняется, что она не была там месяц.
— И где же ты спала?
— Я? В заброшке, — наигранно понижает голос девушка.
В «комнате принцессы», по словам «Ноль Один», раньше было «пустынно и клево»: голубые стены, лепнина на потолке, стол и кровать. Сейчас всё пространство увешано одеждой, а на столе разбросаны вещи. Книга «Бойцовский клуб» соседствует с расческой. Бардак девушку раздражает: на месте захламленной комнаты она хочет сделать камерную галерею.
— Когда я заехала, нас было всего три человека. Было странно. Мне помогало разговаривать со стенами и ходить взад-вперед, — показывает она свою походку.
«Ноль Один» заходит в «кладовку» — узкое пространство между стеной, шкафом и розовой ширмой. Там хранятся вещи, которые, возможно, когда-нибудь пригодятся.
— Я барахольщица, собираю всякое везде. Вы когда-нибудь видели такой пенопласт? Он футуристичный, мне нравится. И я с ним что-нибудь сделаю, — предполагает девушка.
Сообщество «Соларпанк»
Этот коливинг — часть сообщества «Соларпанк». В него входят несколько дружбодомов: в Петербурге, Москве и Тбилиси. Они прославились в соцсетях в начале 2026 года — когда жильцы одного из них выложили пост в тиктоке «Топ-5 фактов о жизни в дружбодоме». Ребята показали свои фотографии и сопроводили их провокационными надписями: «Тут твои личные границы нарушат быстрее, чем остынет чай». Пост собрал более 700 тысяч просмотров.
После этого жильцы дружбодомов начали активно выкладывать в инстаграм и тикток новые видео про свой быт: как они варят пельмени в грязной ванне, как «шиз ломает душ», как молодые люди бьют тарелки во время ссоры. Авторы этих роликов называют себя дружбокучей с «сочащимся зумерским вайбом» и противопоставляют себя «нормисам».
Тбилисский дом — самый скандальный. Его жители публикуют находки с помоек, говорят, что «убегают от проблем с помощью неадекватных поступков», и сравнивают свою жизнь с путем «Будды и всех великих мудрецов». В ответ пользователи называют дружбодома сектами и притонами, которые культивируют психические расстройства.
На самом деле, как признаются сами участники коливингов в разговорах на Рубинштейна и в постах, их контент — это художественный вымысел и рейджбайт (осознанное создание спорных публикаций, чтобы спровоцировать негативную реакцию у аудитории и увеличить трафик). В закрытом телеграм-канале «Соларпанк» концепция дружбодомов прописана так: «Стараемся придумывать и реализовать проекты, которые сближают людей, уничтожают одиночество и делают жизнь красивше и интереснее».
Изначально, говорит «Ноль Один», дружбодома — это сеть классических коммун (у них были другие названия: «Как жить вместе», «Сила Дружбы»). В Москве такая располагалась в бывшей водонапорной башне возле Ленинградского вокзала, в Петербурге — возле Площади Восстания. Главным в них несколько лет назад был «идейный и движовый» человек по имени Миша.
Про Мишу известно мало: бывшие жильцы коммун рассказывали, что он родом с полуострова Ямал. «Жил на вокзалах, в подъездах, в сквотах, на скамейках и в гаражах. Мог сделать зарядку для телефона из любого оголенного провода или продать вещь, найденную на помойке, случайному прохожему», — описывала его девушка, которая около пяти лет назад состояла в московской коммуне.
Примерно в 2024–2025 годах в коммунах, созданных при участии Миши, появились фрипрайс-секонды под названием «Соларпанк». Раньше в соцсетях продвигали именно их. Но после успеха роликов про дружбодома коммуна у Площади Восстания не захотела быть публичной и закрыла свой секонд-хенд, многие старые жильцы съехали.
Сейчас у сообщества «Соларпанк» есть и другие проекты. В паблике для знакомств «Сезон Арбузов» люди в анкетах представляются через любимые книги и фильмы. В группе «Плутовство» обсуждают авантюры, в «Санаторинге» планируют поездки к бабушкам и дедушкам, а в паблике «Лесные Друзья» организуют походы.
Арт-резиденция на Рубинштейна
Дружбодом на Рубинштейна существует всего четыре месяца, и его создатель — 24-летний Азамат Гали из Башкортостана — позиционирует коммуналку как арт-резиденцию. Он вдохновился творческим коливингом «Триглинки», в котором он прожил год и который сейчас расположен в особняке XIX века.
До создания дружбодома Азамат работал инженером по изысканиям строительных конструкций.
— Платили нормально, можно было купить квартиру и машину. Но я решил потратить деньги на открытие своего бизнеса. Плюс мне интересны социальные проекты про общение и объединение людей, до коливинга у меня был книжный магазин. В наше время этого не хватает, — рассуждает он.
Азамат списался с админами телеграм-канала «Соларпанк» и предложил открыть новый дружбодом в Петербурге. Вероятный создатель франшизы Миша дистанционно помогал с запуском коливинга. В итоге Азамат нашел полуразрушенную коммуналку на Рубинштейна: с тараканами, кривым полом и аварийными трубами. Собственник увидел соцсети «Соларпанка» и согласился на то, чтобы в его квартире создали подобную коммуну. Азамат вложил свои деньги в аренду на первые месяцы, дезинсекцию, покупку строительных материалов, замену проводки и труб.
— Когда я впервые увидела бабушку-соседку, она спросила: «Вы кто? А что, те узбеки уехали?» Тут был какой-то трудовой дом, оказывается… А бабушка сказала: «Ура, наконец-то мы будем веселиться и радоваться», — рассказывает «Ноль Один».
Во многих комнатах по-прежнему красят стены и собирают мебель. По подсчетам Азамата, за последние полгода в ремонте коммуналки участвовали около сотни человек — жильцы, их друзья и подписчики «Соларпанка». В обустройство вложили более миллиона рублей.
На кухне, у выхода на черную лестницу и в курилку, мы встречаем Антона, худощавого мужчину 36 лет с короткими русыми волосами и щетиной. Он в дружбодоме не живет, но меняет трубы, помогает со сборкой мебели и другими делами. И он здесь самый взрослый.
— Я иногда в шутку говорю, что мне 700 лет, — останавливается на разговор он.
Антон оказался на Рубинштейна случайно: из-за проблем со здоровьем ему стало плохо на улице, нужно было полежать, а друзья привели его в дружбодом.
— Бывают иногда в жизни приключения, — размышляет он, облокотившись на кухонный стол. — Я был наслышан об этом месте, моя подруга скидывала мне посты [про дружбодом]. И когда я здесь оказался, с двух ног влез в процесс. Я чиню различную инфраструктуру в магазинах. И здесь пригодился.
— А потом вы будете здесь жить?
— Не знаю. Может, это они будут жить со мной, — смеется Антон.
Жильцы
Сейчас в петербургском дружбодоме на Рубинштейна живет около 15 человек, включая Азамата: дизайнеры, инженеры, музыканты, сотрудник театра, врач-педиатр.
«Ноль Один» проводит нас в комнату с коричневыми стенами и узорчатым ковром, на ее двери написано «Дикий Запад». Внутри расставлены три двухъярусных кровати, наверху которых свалены стулья. На полу — два матраса, на них лежит молодой парень в плаще и с ноутбуком. Ему 22 года, зовут Стефан.
Парень рассказывает, что накануне приехал из Москвы.
— Прошлой ночью я просто встретил знакомую. Она увидела, что я с сумками, и спросила: «Что ты здесь стоишь? Во дворе есть потрясающее место, там живут классные люди. У них коммуна». А я уже был знаком с таким образом жизни. Я вообще скитаюсь по городам. Я фестивальщик, — объясняет Стефан. В 20-х числах мая он пойдет на фестиваль электронной музыки в Ленобласти.
В соседней комнате уже три месяца живет 24-летний Федор. Когда мы к нему заходим, он слушает музыку и возится с одним из своих велосипедов. По его словам, он обставил пространство в стиле ситкомов — именно поэтому возле вешалки с одеждой стоит скульптура разноцветного тролля в футболке с надписью «Без баб» (как у Гены Букина).
— В телеграм-канале «Соларпанк» увидел объявление [о наборе жильцов в дружбодом], пообщался с Азаматом и решил поселиться, — объясняет Федор, как сюда попал. — Я люблю людей. До этого я три года жил в Петербурге как отшельник, только ходил на работу и общался с коллегами.
Федя из Омска, на родине был пожарным (даже получил медаль за тушение деревни) и учился на менеджера машиностроения. В 2021 году приехал в отпуск в Петербург и остался — с одним рюкзаком и 3 тысячами рублей. Сейчас он инженер-технолог на предприятии «Силовых машин» с зарплатой около 150 тысяч рублей.
— Многие предметы в этой комнате помоек. Даже краска на стенах, — обводит рукой свою хижину Федя и отдельно останавливает взгляд на 3D-принтере. — Я бы спал на полу, если бы у меня не было матраса. Я вообще хочу отказаться от всего, чтобы все мои вещи снова умещались в один рюкзак.
В конце мая Федя планирует уволиться и поехать автостопом до Сибири, а оттуда — в Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан и Китай. Но комнату на Рубинштейна он всё равно оплатил на год вперед.
— Я не боюсь остаться без денег и без работы. У меня портфолио такое, что меня везде берут. А если сейчас деньги закончатся, найду, на что прожить. Могу продавать предметы вокруг. Мои музыкальные пластинки стоят около 40 тысяч, — достает из ящика свою коллекцию Федя. — Я наконец-то начал нормально жить, ездить на велосипеде, ходить по 20 тысяч шагов. Хочу стать местной легендой. Может, я немного ебнутый…
— Причем тут ебнутость?
— Ну, у меня слишком большой список увлечений… И у меня ПРЛ (пограничное расстройство личности), ГТР (генерализованное тревожное расстройство). Я не парюсь из-за этого, просто обследование проходил и узнал про расстройства. С помощью медикаментозной терапии и велосипеда я со своими проблемами справился.
Федя подходит к дорожному знаку возле окна, показывает надпись на лицевой части металлического указателя:
— Это, кстати, мое жизненное кредо. «Кому похуй — тот неуязвим».
Правила
Для беседы «Ноль Один» проводит нас в «офис» — пространство с выбеленными стенами, вешалками, горшками с растениями и коробками. Она объясняет: в «офисе» скоро откроют новый секонд, а пока в нем смотрят авторское кино и собирают коллажи.
Нашей проводнице, «Ноль Один», 27 лет. Она родом из Ленобласти. Когда ей было 17, у нее умерла мама. После этого девушка переехала в Петербург, выучилась на дизайнера одежды и занялась перформативным искусством. Ей нравится, что в дружбодоме весело и много людей, при этом запрещены алкоголь и наркотики.
— Когда я приехала в Питер, я ничего из себя не представляла. Классический сюжет: молодая девушка приезжает в Петербург с амбициями. Сначала я попала к татуировщикам. Затем 10 лет занималась тату и создавала арт-объекты: тусовалась с ребятами из техно-клуба RAF25, ДК Моряков, Контркульта. Сейчас я со многим из них не общаюсь, потому что не хочу находиться в окружении наркоманов, — говорит «Ноль Один». — Я четыре года пила алкоголь, и наркоманская тусовка меня просто вытолкнула.
Девушка пришла в дружбодом после «долгого экзистенциального кризиса»: во время него она читала «свою любимую душную философию» и «смотрела странные фильмы».
— Я была отшельницей, ушла в себя и поняла, что жить трезвым, ясным умом — круче. В итоге я провела перформанс «Смерть художницы» — похоронила художницу внутри себя. Я использовала алкоголь как метафору стирания личности. В действительности со мной раньше это и происходило, — описывает она.
Сейчас «Ноль Один» подрабатывает менеджером пунктов выдачи маркетплейсов — приезжает на разные точки, которые принадлежат ее знакомому владельцу, и включается в срочную работу.
В дружбодоме нельзя пить алкоголь даже в личных комнатах. По квартире развешаны стикеры, которые напоминают об этом.
— Можно пойти в бар, а потом вернуться без заплетающегося языка и без перегара, — говорит художница. — Но прийти в убитом состоянии — это неуважение к остальным. Я выбрала это место, потому что мне приятно общаться с ясно мыслящими людьми. Иногда правила нарушают, куда без этого? Это часть человеческого бытия. Но от меня [перегар] не скрыть. Мы с каждым случаем разбираемся. Может, человеку на деле надо просто руку помощи протянуть.
Еще одно правило — распределение между жильцами обязанностей по дому. Недавно запустили бот, которые составляет расписание дежурств: кто, как и какие зоны должен убрать.
— Мы стремимся к комфорту, — рассуждает «Ноль Один». — Ребята стучатся [в комнаты соседей] и спрашивают, прежде чем войти или что-то взять. Меня это, если честно, подбешивает. Я тоже начинаю себя так вести. Но я сама дверь оставляю открытой, когда не сплю. Это невербальный шаг к взаимодействию: ко мне в любой момент можно зайти.
Есть время тишины — с 11 вечера до 10 утра. По вечерам иногда проходит свечка, когда участники коливинга собираются и делятся своими впечатлениями и идеями.
— Ребята даже не фриганят. Они обычно покупают продукты, подписывают их и ставят в холодильник, — разводит руками «Ноль Один». — Почему столько вещей, столько еды просто выбрасывается и уничтожается, если можно прийти и забрать это? Но я сейчас планирую экспедицию и подбиваю людей на это. Пойду по столовым и буду просить еду, которая остается после смены. Я уже так договаривалась раньше. Не хочу ходить по помойкам фриганить. Это клево и прикольно, но не хочу.
Чтобы поселиться в дружбодоме, нужно пройти отбор: заплатить 6 тысяч за пробную неделю, во время которой новый человек адаптируется, а жильцы знакомятся и присматриваются к нему. Если человек останется, то аренда места в месяц ему обойдется в 12 тысяч рублей.
По словам «Ноль Один», пока большинство ребят приживается. Правда, бывает много тех, кто заселяется на время, пока они проездом в Петербурге. Лишь один раз пришла «очень странная девушка», которая «разговаривала сама с собой» и пристально, молча смотрела на коммунаров. Ее попросили уйти.
Будущее
Другие коммуны Петербурга дистанцируются от дружбодома. «Коммерс использует маску социальной утопии, чтобы продавать билеты в цирк с конями скучающим обывателям», — пишут в тематических пабликах.
Азамат Гали открыто говорит о коммерческом будущем и называет свой проект «коливингом с вайбом коммуны». После ремонта, по его задумке, пространство превратится в тикток-хаб и будет приносить доход с монетизации контента и рекламы: «Я хочу превратить арт-резиденцию в творческое место. Оно еще нуждается в уюте, в моих планах собрать художников, которые с помощью грантовой поддержки будут благоустраивать квартиру. Хочется снять стрим о жизни проекта. Мы сделаем арт-дом, где можно устраивать свои мероприятия, жить и самореализовываться».
— Это место не любят, — подтверждает «Ноль Один». — От всех других коммун Питера я слышу: «Фу, какое-то коммерческое говно». Но я не буду лукавить — я заселилась сюда из-за вот этой репутации в тиктоке. Мне неинтересно просто жить с хорошими людьми в коммунарской атмосфере. Я хочу создавать интерактивное пространство. Устроить, например, систему вознаграждений за выполнение бытовых задач. Чтобы была такая игровая форма.
— А как вы относитесь к тому, что вас сектой называют?
— Клево, очень клево! Я ребят всё время подбиваю: «Сейчас манифест напишу». Я еще могу в каком-нибудь странном наряде со свечой в руке выйти, что-то проговаривать про себя, заходить в комнаты без разрешения. Я в разработке такого контента. Я сделаю так, чтобы здесь был кринж. А иначе зачем я здесь?
Пользуйтесь соцсетями и смотрите YouTube как раньше
Что еще почитать:
- Сын Алексея Балабанова водит экскурсии об отце. Какие истории он рассказывает и почему называет режиссера скрытным
- Петербурженка нашла кассету с тусовки студентов в 1995-м. Она отыскала всех участников — и устроила им встречу
