Алексей жил в Грузии с 2021 года, а в 2023-м у него закончился загранпаспорт. В секции интересов России при посольстве Швейцарии сделать новый, по словам мужчины, он не смог, из-за чего превысил разрешенный срок безвыездного пребывания в стране. В январе мужчину задержали после того, как он сам вызвал полицейских, чтобы решить проблему с хозяином съемной квартиры.
Алексей почти месяц провел в миграционной тюрьме и рассказал Paper Kartuli об условиях в камерах, системе депортации и допросе на границе.
Проблема с документами
— В Грузии я с 2021 года. В начале 2023 года у меня закончился загранпаспорт. Получить его в секции (интересов РФ при посольстве Швейцарии — прим. Paper Kartuli) я не смог, мне дважды отказали, не объяснив причин (документов об отказе в распоряжении редакции нет). А въезжать в Россию я не собирался.
В январе я вызвал полицейских, чтобы найти управу на хозяина моей бывшей квартиры. В мае прошлого года я попросил его об отсрочке платежа на неделю и уехал на подработку, а когда вернулся, он сменил замки. В квартире остались почти все мои вещи и паспорта: российский и два просроченных заграна. Я много раз просил их отдать, он сначала требовал выкуп, а потом сказал что их выкинул (Алексей говорит, что хозяин просил выкуп в разговорах, а на смс намеренно не отвечал. — прим. Paper Kartuli).
Приехавшие на мой вызов полицейские заявили, что мне надо проехать с ними. Отвезли меня в участок, а потом мы поехали ко мне домой, чтобы обыскать квартиру на предмет наличия наркотиков. Бред. Понятное дело, они ничего не нашли. И мы поехали обратно в отделение — подписывать документы.
В участке мне сказали подождать. Шло время. Я попросил объяснить, что происходит. Мне сказали: всё в порядке. Я тогда сообщил им, что ухожу, раз всё в порядке. Но тут какой-то мусор молодой начал меня пихать. Я сказал, что буду звонить адвокату. На что он забрал мой телефон и надел на меня браслеты. Минут через пять меня повезли в миграционную тюрьму.
Миграционная тюрьма
— В ночь с 12 на 13 января я попал в миграционную тюрьму (документ, подтверждающий это, есть в распоряжении Paper Kartuli). Коты дома не кормлены, ключи от квартиры я никому не передал, сам я одет очень легко.
При поступлении в миграционную тюрьму нужно выписать на бумажку телефонные номера, чтобы можно было по ним звонить. Если они не выписаны, всё, не звонишь никуда. Но мне телефон, чтобы выписать номера, не дали, сотрудник миграционки сразу запаковал его в пакет.
Посадили меня в хату. Там было еще несколько русскоязычных. Они все уехали буквально через 3-4 дня максимум, а большинство — на следующий день. Им либо сразу друзья покупали билеты, либо, если у них были деньги, они сами их покупали с телефона из рук кейс-менеджера.
Мне билет никто не покупал, потому что у меня не было загранпаспорта. На мой вопрос об обращении в секцию (интересов РФ при посольстве Швейцарии — прим. Paper Kartuli) мне сказали, что никто меня туда не повезет и никто этим заниматься не будет.
Система там какая-то гнилая. К тебе прикрепляют кейс-менеджера и мониторинг-менеджера. Кейс-менеджер согласовывает покупку билета, а мониторинг отвечает за жизнь в тюрьме и вроде как за то, чтобы передавать и получать вещи. Но на мои ежедневные просьбы передать ключи от квартиры подруге ничего сделано не было.
Также кейс-менеджеры по идее должны были заниматься проблемами с проездными документами. Но за всё время, что я там был, я не видел ни одного человека, которому бы они сделали проездные документы. Ни одного.
Три раза со мной общался мониторинг-менеджер, который не сделал для меня ничего. Телефон мне отдали, только когда я всех уже очень достал и надо мной сжалились. Я открыл его через пакет и под чутким руководством охранника записал телефон матери и двоих друзей.
Быт в тюрьме
— В блоке «А» нас было 59 человек на семь хат. Вначале в них было по четыре койки. Потом в нашей стало восемь. А когда я уезжал, их было уже 14. В остальных хатах тоже были уплотнения.
Больше всего в тюрьме было турков, русскоязычных — единицы. Также были индусы, таджики, пакистанцы, иранцы и неожиданно много кубинцев.
Условия в миграционной тюрьме неплохие. Три раза в день нас водили в столовку. Еда нормальная, халяльная. Брать с собой в хату ничего было нельзя. Но мы таскали. Полиция смотрела на это сквозь пальцы.
Ручки были запрещены, потому что, как нам говорили, до нас ими кто-то подрался. Телевизор запретили в ноябре. Старые сидельцы рассказали, что якобы он плохо на нас влияет. Были книжки, немного. Одни шахматы. Карты запрещены, как везде на тюрьме. Занимались нечем. Смотрели в окошки.
Была душевая. Работал в ней, правда, только один душ. Одна стиральная машинка. Мыли мы там всё сами. Никто нам не говорил это делать, мы просто сами поддерживали чистоту внутри.
Дни звонков были понедельник, среда, пятница. Вторник, суббота — посещения. Четверг, воскресенье — передачи. У каждого мигранта был внутренний номер, у меня был 2164. В миграционной тюрьме я провел чуть меньше месяца.
Депортация
— Был вечер, часов 8 или 9. Я спал. Ко мне подошли: «Давай собирайся». На границу мы ехали впятером. К счастью, там была пробка и я смог почистить свой телефон. Нас привезли в нейтральную зону и отпустили.
Всех допрашивали фсбшники. Я косил под бомжа-дурака. Специально для этого отрастил клочковатую бороду. Первый вопрос, который мне задал фсбшник: «Навального знаешь?». Потом спрашивал, писал ли я для него посты. Говорил, что они вскроют мой телефон. Угрожал тюрьмой. И так 18 часов. Всё это время мне задавали почти одни и те же вопросы. Но им удалось подтвердить мою личность: я помнил свои паспортные данные и правильно ответил на вопросы о жизни в России.
Сейчас я в Петербурге. Восстанавливаю документы. Хозяйка квартиры в Тбилиси не отдает мои вещи. Общаюсь с ней через адвоката. Что с моими котами, я не знаю и очень переживаю за них. Мне нужно их вывезти. У них есть все документы и прививки.
Фото на обложке: Сергей Бобылев / ТАСС / Изображение носит иллюстративный характер
